«Эврика» как ошибка перевода. Сказка от 13.02.2020

Советский дипломат Сергей Аксенов продолжает серию «Вечерние сказки для внуков и их родителей». В этом сказании, основанном на реальных событиях, речь идет о Стокгольмском синдроме своеобразного типа, вирус которого в виде проекта «Эврика» занёс к нему сам Улоф Пальме. Для пытчивого читателя.

«Эврика» как ошибка перевода

- Ну что, Деди, погода отвратная, а посему с тебя очередная сказочка. И давай-ка ты уже по-взрослому про свои бурные стокгольмские похождения.

- Ну что, давай, поехали. Сказка про трудности защиты от дурака.

Итак, внучок, приступил я к своим обязанностям, которые включали работу в со всеми шведскими политическими партиями, кроме коммунистов. Ими занимался специально обученный и засланный из ЦК дипломат в должности советника.

У нас шумит и бурлит перестройка, а в Стокгольме на всех улицах растяжки «Да Европе!». Растяжки сии - суть усилий буржуазных партий, выступающих за полную и безоговорочную интеграцию Швеции в Европу, без всяких там нейтралитетов. То есть, налицо конфликт с позицией правящей социал-демократической партии.

Председатель партии - Улоф Пальме. Он же - премьер-министр. А посему, получив официальную аккредитацию, первым делом иду к его заместителю по партии. Фамилию, внучок, называть не буду. Сидим, бухтим про нашу перестройку, при этом зам Пальме политику Горбачева, конечно, одобряет, но улыбается как-то глумливо. Вдруг открывается дверь, и в кабинет «случайно» заходит сам Улоф.

Крики, объятия, слезы радости. Сколько лет, столько зим. А далее премьер садится, ему приносят традиционный шведский кофе, и он начинает вполне себе серьёзный диалог.

- Помнишь, Сергей, как я тебе на одних из похорон в Москве говорил о программе EUREKA, как катализаторе начала глобального изменения во всей Европе? Смотри, - продолжает Пальме,- как хитро все закручено. 

Инициатор - Миттеран, официальная цель - сокращение и ликвидация отставания западноевропейских стран от США и Японии в научно-технической сфере. Однако есть два момента. 

Нынешний перестроечный Советский Союз туда почему-то никто не зовёт. Америка не входит, но очень сильно участвует. На все документы программы наложен непонятный мне, как премьер-министру Швеции, гриф секретности, не совпадающий с нашей национальной классификацией.

И ещё. Наши буржуазные собратья здесь в Швеции бьются за эту программу, как за мать родную.

- Мой вывод,- заканчивает Пальме,- это предтеча гораздо более серьезных интеграционных институтов. Я, как человек, тепло относящийся к русским, и имеющий в СССР много друзей, считаю, что вы должны быть в курсе всего, что там происходит.

Ответствую: - Улоф, большое тебе спасибо, все понимаю и принимаю. У меня один технический вопрос: насколько я знаю, физический объём документов по программе - это сотни страниц, и все они закрыты тем самым грифом секретности, о котором ты говорил. Как ты прекрасно знаешь, шпионаж - это не моя чашка чая. Моя чашка, а, вернее, граненый стакан, это стратегические прогнозы моему руководству и установление доверительных, честных контактов с партнерами.

Улоф смеётся: - Да я об этом давно подумал. Смотри, у нас сейчас официальный документооборот между нашим МИДом и вашим посольством - это тоже сотни страниц текста: визиты, совместные политические мероприятия и.т.д. А посему поступим мы так. С тобой из МИДа свяжется наш человек, причастный к этой теме, он будет для тебя закладывать в официальный мидовский конверт материалы, и оставлять их у охранника на вахте. Ну как, красиво?

Я: - Улоф, дорогой, не просто красиво, а гениально. Давай-ка, колись, когда ты успел закончить Краснознаменный институт имени Андропова, и какой факультет?

Премьер начинает ржать, повизгивая от удовольствия. И говорит:  - Ты ещё молод, братишка, какой, нахрен, КИ, до него уже Коминтерн существовал.

В общем, посмеялись, разошлись. Поток информации идёт рекой, она вся на английском языке, я ее без перевода, но с комментариями, радостно отправляю в центр.

А дальше происходит что-то непонятное. Или коллеги из ЦК что-то недопоняли по названию, то ли какой-то супостат в наше руководство уже пробрался.

В Москве программе присваивают официальное название «Эврика». Хотя, если переводить по-человечески, то звучать она должна как «Европейское агентство по координации исследовательской деятельности».

Ну ладно, думаю, хрен с вами, как назвали - так и назвали. Я же своему руководству в ЦК целиком запись беседы с Улофом Пальме отослал, должны бы понять, о чем идёт речь.

А дальше ... внучок, полный пердимонокль и слоны на проволоке. Заходит ко мне в кабинет очень хороший человек, резидент КГБ СССР в Стокгольме (гостайн не раскрываю, поскольку он был официально расшифрован, закончив свой боевой путь официальным представителем СВР России в одной дружественной стране). Сказать, что вид у него охреневший - не сказать ничего. В руках - спецпортфель. Вытаскивает из него контейнер с микроплёнкой, оборудование для ее прочтения, и, буравя меня глазами, говорит: Сергей Михайлович, это вам лично от руководства моей конторы.

Контейнер запечатан. Я уточняю: - Так откуда дровишки-то? Из ЦК? Или из ПГУ?

Ответствует: - из ПГУ.

 Говорю: - Ну давайте смотреть вместе. Если что, риски беру на себя.

Резак соглашается.

Вскрываем контейнер, начинаю читать. И тихо сползаю со стула. Микроплёнка из управления научно-технической разведки. Рассыпаются в благодарностях за полученную информацию и нижайше просят «подсветить» целый перечень серьезных вопросов, не имеющих никакого отношения к политической составляющей данной программы.

Даю прочитать резаку. Тот читает и тоже тихо охреневает. 

Я говорю: давайте думать, что же получилось.

Он, как человек старший по возрасту и более опытный, говорит: - Я думаю, что произошло следующее. В вашей цековской структуре нашёлся какой-то полудурок, который перепутал желтое с горячим, и с грозными указивками спустил нам ваши документы по «Эврике» как научному проекту.

Я в ответ: - Согласен. Что делать-то будем?

Резак: - Могу только посоветовать вам доложить Загладину ситуацию во всей ее красе. Тут стесняться уже нечего, пишите шифровку, я ему напрямую отправлю по своему каналу.

Вот так, Марк, в центре не только название перепутали, но и не поняли вообще, о чем идёт речь.

А закончилось все созданием Евросоюза, в котором нам места нет и не будет. Про противостояние с американцами все тихонечко забыли. На Россию наложили все санкции, какие только возможно в технологической области, а моя дорогая Швеция не просто легла под Европу, но и стоит со штыком в первых рядах в ряду всяких мелких стран, которые пытаются колоть нашего могучего российского медведя.

- Итак, внучок, давай вывод.

- Я так понимаю, Деди, что имбицилы, были, есть и будут всегда и везде. Поэтому, как я тебе, Деди, и говорил, поможет только мощное “кровопускание”.