Последний экзамен. Оценка “два”
«По долинам и по взгорьям шла дивизия вперед,
чтобы с ходу взять Приморье, Белой армии оплот».
Песня времен Гражданской войны
«Если хочешь победить, поставь себя на место противника и сделай все наоборот».
Из спецкурса стратегии
«Если драка неизбежна, бей первым».
Закон московских дворов 60-х годов
- Деди!
Нет ответа.
- Деди!
Нет ответа.
- Куда же подевался мой неугомонный Деди?!
Облазив все три этажа конторы, Марк узрел деда на большой веранде, опоясывающей рабочий зал – так называемый «забой». Дед сидел, щурясь на солнце, без каких-либо средств связи, и задумчиво изучал двухсотлетний дуб. В руках у него был листок бумаги.
- Здравствуй, Деди! Родина или смерть!, - рявкнул Марк.
- И тебе не хворать, внучок.
- А что у тебя за бумажка в руках?
- Это карта Хабаровского края.
- Ну и что там интересного?
- А это не простая карта, Марк, а почти волшебная.
- Это почему?
- Она не просто географическая, а политэкономическая.
- Что это, Деди, за термин-то такой?
- Он восходит к временам, когда твой Деди учился в школе. То есть, на этой карте обозначены все заводы, фабрики, порты, места добычи полезных ископаемых.
- Так что ты на нее с такой тоской смотришь?
- С тоской – это на дуб, Марк.
- Почему?
- А потому что наличие родственников этого замечательного дерева в органах нашей исполнительной власти, не приведи Господь, конечно, может нам родить ситуацию, при которой мы этот край потом сможем увидеть только на карте.
- Что так мрачно-то, Деди?
- Ну почему же мрачно? Даже весело. В случае с этим замечательным краем нарушены все мыслимые и немыслимые законы, по которым твоего деда учили жить и бороться еще со времен наших веселых разборок в московских дворах.
Вот смотри, внук. Убрали губернатора Сергея Фургала. Очень долго тянули кота за бейцы. А котов и их ближайших родственников амурских тигров в Приморье очень много. Они сказали своим хозяевам «ну-ка быстро брысь на улицу» и многотысячные толпы демонстрантов сначала бродили по улицам Хабаровска в 30-градусную жару, потом протест стал шириться. Вышел народ в Комсомольске-на-Амуре. Там уже тигров нет, Марк.
- А что там есть?
- Есть там, Маркуша, крупнейший в нашей стране авиастроительный завод, на котором, в частности, производят новейшую модель боевого самолета. На улицы народ вышел даже в Еврейской автономной области. Власть ковыряла пальцами в носу и чего-то ждала целую неделю.
- А почему ковыряла-то?
- А как однажды ярко выразился наш Президент, «они там из носа выковыривали и на стол бросали».
- Чего бросали-то?
- Претендентов в претенденты, Марк. Это такая у них кадровая политика.
- Ну и в чем ты видишь ошибку?
- Лично я ошибку вижу в том, что ежели русский мужик замахнулся, то надо бить, а не украинский гопак плясать. Итак, время упустили, дали протесту оформиться.
- А скажи-ка мне, Деди, а наши пиндосские братья не поучаствовали в оформлении этого спектакля?
- Это как?
- Ну как, может они реквизит для сцены закупали и поставляли?
- Нет, Марк, на этот раз пиндосы ни при чем. Объясню тебе ход своих мыслей. Один очень мудрый человек, мой старший товарищ, тоже МГИМОвец, но закончивший институт ровно на десять лет раньше меня и дослужившийся до генерала армии-атамана лесных братьев сказал мне одну умную вещь в свое время.
- Это какую?
- Простую, но очень глубокую. Глубже, чем Татарский пролив, омывающий Ванинский торговый порт Хабаровского края. В силу своего менталитета пиндосы не в состоянии решать две серьезные задачи одновременно. Им сейчас не до развала России, им бы свою батюшку-пиндосию сохранить. А посему этот бардак учинили наши славные милые чиновники, которые почему-то решили, что людей можно двигать как пешки на шахматной доске.
Итак, что мы имеем в итоге? Какая у нас получилась замечательная картина маслом? После долгой паузы все-таки назначили врио губернатора сего мятежного края. Причем не просто и.о., а даже временного. Ничего не хочу сказать об этом человеке. Возможно, он весьма умный и достойный, но есть одно жесткое «но».
Сергей Фургал, каким бы он ни был, свой, местный. Его предки там жили еще с XIX века. А место это очень специфическое, Марк. Там еще со сталинских времен было очень много лагерей. И народ, который освобождался, не имел права уехать в Москву и большие города, а оседал там.
- Ну и что, Деди?
- А то, Марк, что, как говаривал Булгаков, устами своего героя, кровь – это великая сила. Люди там чуть-чуть особенные. Москва и власть – далеко. Местные правоохранители, они ведь местные, тут родились и выросли. И многие из них потомки тех самых каторжан.
- А что это значит?
- Это значит, Марк, что генетически, подсознательно, отношение к власти у них, как бы тебе помягче сказать, без особого пиетета. А посему это реально проблема.
- Кто ж ее создал? Неужели наш государь?
- Создал не государь, Марк. А отдельные абсолютно никчемные личности, которые власть имеют, но работать не могут.
- А почему не могут, Деди?
- Потому как двумя руками держатся за свое кресло.
- Как же они тогда документы визируют?
- Очень просто: взяв карандаш в зубы и зажмурившись, чтобы себе глаза не выколоть. Вот и довизировались, красавцы удалые. А государь, коль скоро он государь, за все в ответе. В том числе и за них.
- Ну и что, Деди, у тебя есть какой-нибудь прогноз?
- Конечно есть, Марк.
- Ну и как?
- А вот как дуб, видишь? Ему двести с гаком лет. В него и молнии били, и сорокаградусные морозы в 41-м его лупили, и осколки фашистских авиабомб в него летели. А он стоит себе и стоит.
- Ну а если без аллегорий?
- Если без аллегорий, Марк, Россия, конечно, устоит, как этот дуб. А вот мы, его дети, разлетимся как те желуди, которые клюют злобные вороны.
Ну а если совсем кратко, нашей системе управления можно смело ставить «двойку» на этом последнем экзамене.